Классической большевистской работой по национальному вопросу принято считать статью Сталина «Марксизм и национальный вопрос», как известно, высоко оцененную Лениным. Касаясь отношения коммунистов к «праву наций на самоопределение» Сталин пишет:

«Нация имеет право устроиться автономно. Она имеет право даже отделиться. Но это еще не значит, что она должна это делать при всяких условиях, что автономия или сепарация везде и всегда будут выгодны для нации, т.е. для ее большинства, т.е. для трудящихся слоев. Закавказские татары, как нация, могут собраться, скажем, на своем сейме и, подчинившись влиянию свих беков и мулл, восстановить у себя старые порядки, решить отделиться от государства. По смыслу пункта о самоопределении они имеют на это полное право. Но будет ли это в интересах трудящихся слоев татарской нации? Может ли социал-демократия равнодушно смотреть на то, как беки и муллы ведут за собой массы в деле решения национального вопроса? Не должна ли социал-демократия вмешаться в дело и определенным образом повлиять на волю нации? Не должна ли она выступить с конкретным планом решения вопроса, наиболее выгодным для татарских масс? Но какое решение более всего совместимо с интересами трудящихся масс? Автономия, федерация или сепарация? Все это – вопросы, решение которых зависит от конкретных исторических условий, окружающих данную нацию.» (В.И. Сталин Избранные соч. Москва, «Патриот» 1999 г., 1-й том, стр. 219-220)

А вот как видел Сталин решения национального вопроса для небольших народов Кавказа.

«Национальный вопрос на Кавказе может быть разрешен лишь в духе вовлечения запоздалых наций и народностей в общее русло высшей культуры. Только такое решение может быть прогрессивным и приемлемым для социал-демократии. Областная автономия Кавказа потому и приемлема, что она втягивает запоздалые нации в общее культурное развитие, она помогает им вылупиться из скорлупы мелконациональной замкнутости, она толкает их вперед и облегчает им доступ к благам высшей культуры.» (там же стр. 258)

Эту классическую большевистскую работу не мешало бы перечитать многим современным левакам, бредящим «независимой Ичкерией». Серго Орджоникидзе в статье «Наша национальная политика в Закавказье», опубликованной в «Правде» 12 апреля 1923 описал ситуацию, сложившуюся на Кавказе после всеобщего самоопределения:

«В 1919-1920 г.г. отказ со стороны дашнаков в предоставлении азербайджанским крестьянам пастбищ в горах Армении кончился войной между Арменией и Азербайджаном, причем война вылилась в поголовную резню армян в Азербайджане и азербайджанцев в Армении… Распадение сейма и образование отдельных национальных республик привело к небывалому в истории закавказских народов обострению национальных отношений. Войны между республиками из-за границ – война между Грузией и Арменией, война между Азербайджаном и Арменией, войны внутри республик, - разгром и сожжение Южной Осетии меньшевиками, война меньшевиков с аджарцами, война с абхазами, война с ахалцихскими мусульманами. Резня, в буквальном смысле этого слова, между мусульманами и армянами насыщает атмосферу Закавказья ядом человеконенавистничества. Республики отгораживаются друг от друга китайской стеной таможенных застав.» («Национальный вопрос на перекрестке мнений. 20-е годы документы и материалы», Москва, «Наука» 1992г., стр. 143, 145)

Как будто сегодня написано. Итак, право наций на самоопределение не абсолют и не может быть распространено на каждую этническую группу. Взгляды Сталина и большевиков по национальному вопросу очевидно находятся в русле, проложенном Энгельсом. Сталин практически по Энгельсу оценивает небольшие исторически отставшие нации, хотя скорее всего, когда Сталин работал над своей статьей он не был знаком с работами Энгельса, которые разбирались выше. Совпадение взглядов Сталина и Энгельса здесь являются следствием общей исходной позиции, доказательством того, что и Сталин, и Энгельс пользовались одной марксистской методологией. Естественно, не считал абсолютом право наций на самоопределение и Ленин, о чем многократно писал в самых разных работах. Или вернее, позиция Ленина была «хитрее», он готов был признавать «право наций», но не считал необходимым поддерживать всякое национальное движение за независимость.

В статье «Итоги дискуссии о самоопределении» Ленин писал:

«Отдельные требования демократии, в том числе самоопределение, не абсолют, а частичка общедемократического (ныне: общесоциалистического) мирового движения. Возможно, что в отдельных конкретных случаях частичка противостоит общему, тогда надо отвергнуть ее.» (Ленин, Соч, 4-е изд., т.22. стр.326)

А вот, что писал Ленин в «Тезисах по национальному вопросу» в 1913 году:

«Признание социал-демократией права всех национальностей на самоопределение отнюдь не означает отказа с.-д. от самостоятельной оценки целесообразности государственного отделения той или иной нации в каждом отдельном случае.» (Ленин, Соч, 4-е изд., т.19. стр.214)

Позиция Ленина здесь абсолютно ясна. За эту позицию на Ленина постоянно нападали националисты, в том числе, прятавшиеся под маской «коммунистов», которые как раз требовали абсолютизации «права наций». Весьма характерной здесь является плаксивая жалоба на большевистскую национальную политику бывшего чеченского национал-коммуниста, в годы войны перешедшего на сторону фашистов, а после войны подобранного американскими спецслужбами для антисоветской пропагандистской работы Авторханова. В своей книге «Империя Кремля» он пишет:

«Был ли Ленин готов позволить нерусским народам выйти из состава Российской империи придя к власти? Нет, конечно. Когда почти все нерусские народы после Октябрьской революции, воспользовавшись правом на самоопределение, вышли из империи, он их загнал обратно силой оружия. Фактическое использование права на самоопределение Ленин признавал за народами любых других империй – Британской, Австоро-Венгерской, Османской, но никак не за народами Российской империи.» (А.Г. Авторханов «Империя Кремля», Москва 2002, стр. 21)

Тут, кстати, нельзя не обратить внимание на весьма любопытный факт. В идеологии классических русских националистов традиционно содержится обвинение в адрес Ленина и большевиков в русофобии и потворстве местным националистам. В то же время в идеологии местных националистов традиционно содержится обвинение Ленина и большевиков в русском шовинизме, в том, что лозунг «право наций на самоопределение» был для них лишь ширмой, за которой скрывались планы русификации окраин. Со своей националистической колокольни правы и те и другие, так как в разные годы проводилась разная политика, но в целом, судя по тому, что в результате 70 лет Советской власти по-русски заговорили Львов, Баку, Тбилиси и Талин, при этом без всяких насильственных мер со стороны властей, даже наоборот, при периодически повторявшихся попытках насильственным образом ограничить распространение русского языка, так вот, судя по таким результатам у местных националистов больше оснований для претензий к большевикам. Русские националисты могут повторять утверждения в антирусском характере Советской власти только не от большого ума. По факту, время советской власти явилось временем высшего рассвета всех способностей русского народа, его настоящим золотым веком, о повторении которого теперь можно только мечтать.

Освободившись от царизма, от насильственного навязывания окружающим, русская культура и язык широко шагнули в братские советские республики, в кротчайший срок сделавшись для иноплеменных народов необходимыми и родными. Сбылись гениальные предвидения Ленина, что именно добровольность в совокупности с быстрым экономическим развитием и объективной необходимостью даст самое широкое распространение русскому языку.

«Русский язык - велик и могуч, говорят нам либералы. Так неужели вы не хотите, чтобы каждый, кто живет на любой окраине России, знал этот великий и могучий язык? Неужели вы не видите, что русский язык обогатит литературу инородцев, даст им возможность приобщиться к великим культурным ценностям и т.д.? Все это верно, господа либералы, - отвечаем мы им. Мы лучше вас знаем, что язык Тургенева, Толстого, Добролюбова, Чернышевского – велик и могуч. Мы больше вас хотим, чтобы между угнетенными классами всех без различия наций, населяющих Россию, установилось возможно более тесное общение и братское единство. И мы, разумеется, стоим за то, чтобы каждый житель России имел возможность научиться великому русскому языку. Мы не хотим только одного: элемента принудительности. Мы не хотим загонять в рай дубиной… Мы убеждены, что развитие капитализма в России, вообще весь ход общественной жизни ведет к сближению всех наций между собою. Сотни тысяч людей перебрасываются из одного конца России в другой, национальный состав населения перемешивается, обособленность и национальная заскорузлость должны отпасть. Те, кто по условиям своей жизни и работы нуждаются в знании русского языка научатся ему и без палки. А принудительность (палка) приведет только к одному: она затруднит великому и могучему русскому языку доступ в другие национальные группы…» (Ленин, Соч, 4-е изд., т.20. стр.55-56)

Вот как в 1961 году после более чем сорока лет Советской власти член-корреспондент АН СССР Каммари описывал в журнале «Вопросы философии» прогрессивный процесс слияния наций на базе русского языка:

«Складывается также известная общность языка у всех наций СССР, поскольку все советские социалистические нации наряду со своим национальным языком все шире пользуются русским языком, как всеобщим средством межнационального общения и культурного развития… В условиях социализма могут происходить и происходят частичные процессы добровольного слияния небольших этнических и экстерриториальных национальных групп, небольших национальных меньшинств, вкрапленных в крупные социалистические нации, с этими нациями внутри отдельных социалистических государств… Процесс этот, безусловно, прогрессивный и для национальных групп, которые сливаются, и для общества в целом... У нас в СССР имеются факты, когда многие племена, народности и небольшие нации используют русский язык для развития своей национальной культуры.» («Вопросы философии» № 9, 1961г.)

Тот объективный факт, что именно русские являются той большой исторической нацией, вокруг которой идет слияние и объединение различных национальных групп, населяющих нашу страну, сделал возможным появление прогрессивных форм русского национализма, от которых возможен прямой переход к интернационализму и коммунизму. Первой такой формой был национал-большевизм Устрялова, поддержавшего не только НЭП, в котором он справедливо видел форму термидора, но и последующий «великий перелом» и наступление социализма по всему фронту. Появление прогрессивных форм русского национализма возможно и в наше время. Взять, к примеру, ПСПУ и Наталью Витренко с ее антиимпериализмом, демократизмом и искренней приверженностью к объединению русского и украинского народов. А вот местные антирусские формы национализма, включая, конечно, украинский национализм, полностью реакционны и никаких прогрессивных форм дать не могут, так как по сути своей направлены на разделение и обособление по этническому и национально-культурному признаку. Только национализм большой исторической нации в определенных условиях может быть выше примитивного этнизма и хуторской культуры и выступить за объединение и слияние национальностей, тем самым переходя в свою противоположность – в интернационализм.

Как видим, Энгельс говорил о самоопределении лишь для больших европейских наций (вопрос освобождения колоний тогда еще не стоял в повестке дня, так как колониализм еще не выполнил до конца своей прогрессивной роли, хотя, очевидно, и здесь может быть распространен принцип преимущества и предпочтения больших наций). Большевики тоже подходили к вопросу самоопределения конкретно-исторически. Откуда же тогда взялась в левой традиции известная абсолютизация этого лозунга? Очевидно, это следствие уступки большевиков мощной буржуазной составляющей, имевшей место в нашей революции. Царизм угнетал национальности, поэтому естественно не мог не сложиться антимонархический союз социал-демократов с угнетенными национальностями. После революции перед новой властью было два пути решения национального вопроса. Первый, коммунистический и интернациональный, который заключался в разгроме всех национализмов, снятии любого национального угнетения и полном уравнении людей различных национальностей внутри страны, с целью облегчения ассимиляции и стирания национальных отличий. Второй, буржуазно-националистический, также ранее сдерживаемый царизмом, который заключался в освобождении развития национальных культур и языков, в том числе и за счет ограничения влияния на них русской культуры и языка, как более развитых и способных вытеснять национальные культуры. То есть в первом случае речь идет о равенстве граждан разных национальностей, что прогрессивно и способствует объединению людей. Во втором же случае говорят о равенстве национальностей, как о равенстве обособленных этнических коллективов, для осуществления которого, ограничивают наиболее развитую и передовую русскую культуру, как объективно доминирующую, и разводят людей по национальным квартиркам. Эта политика крайне реакционна. Нет никаких сомнений, что по своим программным установкам большевики были сторонниками первого пути. Особенно Ленин, который прямо писал против национальных культур и за прогрессивность ассимиляции:

«Буржуазия всех наций и в Австрии и в России пол лозунгом «национальной культуры» проводит на деле раздробление рабочих, обессиление демократии, торгашеские сделки с крепостниками о продаже народных прав и народной свободы… Лозунг национальной культуры есть буржуазный (а часто и черносотенно-клерикальный) обман. Наш лозунг есть интернациональная культура демократизма и всемирного рабочего движения… Кто защищает лозунг национальной культуры, - тому место среди националистических мещан, а не среди марксистов.» (Ленин, Соч, 4-е изд., т.20. стр.5,7,9)

Но «интернациональная культура демократизма и всемирного рабочего движения» может быть выработана только на базе культуры большой исторической нации. В рамках национальных культур небольших исторически отставших наций, не имевших собственной государственности и истории, такая интернациональная культура не появится. Здесь только хуторянство и ревнивое, фанатичное оберегание своих национальных особенностей. Поэтому Ленин недвусмысленно выступает за ассимиляцию на основе больших исторических наций, в нашем случае на основе русской нации:

«Кто не погряз в националистических предрассудках, тот не может не видеть в этом процессе ассимиляции наций капитализмом величайшего исторического прогресса, разрушения национальной заскорузлости различных медвежьих углов – особенно в отсталых странах вроде России… Тот якобы-марксист, который на чем свет стоит ругает марксиста иной нации за «ассимиляторство», на деле представляет из себя просто националистического мещанина. К этому малопочтенному разряду людей относятся все бундовцы и (как сейчас увидим) украинские национал-социалы вроде гг. Л. Юркевича, Донцова и Ко.» (Ленин, Соч, 4-е изд., т.20. стр.12-13)

Донцов, которого упоминает Ленин - это тот самый будущий идеолог украинского фашизма. Как видим, между украинскими левыми и правыми националистами никогда не было пропасти. А украинские национал-социалы, которые, по Ленину, сплошь «националистические мещане» через несколько лет в лице партии «боротьбистов» вольются в большевистскую партию и будут главными застрельщиками агрессивной украинизации.

Итак, Ленин не был сторонником местных националистов, а стоял на классических марксистских позициях государственного централизма, ассимиляции и объединения вокруг больших исторических наций. И при этом именно Ленин способствовал повороту большевиков на второй путь, на путь сотрудничества с окраинными националистами. Посмотрим, как и почему это произошло.

Национальный вопрос в начале 20-х годов был самым тесным образом связан с дискуссией об «автономизации» или о том, на каких принципах создавать СССР. Как известно, группа под руководством Сталина создала централистский проект союзного государства, по которому республики входили в состав РСФСР на правах автономий. Ленин выступил против этого проекта, причем в очень резкой форме. Именно тогда в продиктованном письме «К вопросу о национальностях или об автономизации» Ленин сказал несколько резких слов в адрес русского национализма, которые до сих пор с удовольствием смакуют все окраинные националисты. Против проекта группы Сталина выступили и большинство республиканских ЦК, заполненных к тому времени влившимися в партию национал-коммунистами. О том, что выступая против проекта Сталина Ленин выступил и против собственных позиций, неоднократно ранее высказанных, Сталин отметил в дискуссии на секции по национальному вопросу XII съезда РКП(б):

«Я был тогда на фронте на юге, тов. Ленин перед 2 Конгрессом Коминтерна прислал свой проект по национальному вопросу и просил меня отозваться, так же, как и других. Там говорилось, что мы Коминтерн будем добиваться федерирования национальностей и государств. Я тогда сказал – это все храниться в архиве ЦК – не пройдет это. Если вы думаете оставаться в рамках федерирования национальностей старой России – это еще понятно, но если вы думаете, что Германия когда-либо войдет к вам в Федерацию на правах Украины, - ошибаетесь. Если вы думаете, что даже Польша, которая сложилась в буржуазное государство со всеми атрибутами войдет в состав союза на правах Украины, - ошибаетесь. Это я говорил тогда. И тов. Ленин прислал грозное письмо – это шовинизм, национализм, нам надо центральное мировое хозяйство, управляемое из одного органа.» («Национальный вопрос на перекрестке мнений. 20-е годы документы и материалы. Москва, «Наука» 1992г., стр.210)

Временами Ленин в этом вопросе был еще резче, настаивая на едином централизованном государстве, не желая слышать даже о федерации:

«Марксисты, разумеется, относятся враждебно к федерации и децентрализации – по той простой причине, что капитализм требует для своего развития возможно более крупных и возможно более централизованных государств. При прочих равных условиях, сознательный пролетариат всегда будет отстаивать более крупное государство. Он всегда будет бороться против средневекового партикуляризма, всегда будет приветствовать возможно тесное экономическое сплочение крупных территорий, на которых бы могла широко развернуться борьба пролетариата с буржуазией… Но, пока и поскольку разные нации составляют единое государство, марксисты ни в каком случае не будут проповедовать ни федеративного принципа, ни децентрализации. Централизованное крупное государство есть громадный исторический шаг вперед от средневековой раздробленности к будущему социалистическому единству всего мира, и иначе как через такое государство (неразрывно связанное с капитализмом) нет и быть не может пути к социализму.» (В.И. Ленин, Соч. изд. 4-е, стр. 28-29)

Что же заставило Ленина совершить такой резкий поворот? Известно, что Ленин был в бешенстве от поступка Орджоникидзе в Грузии, ударившего местного национал-коммуниста. Но дело, конечно, не в этом. Лениным руководили два момента, во-первых, ожидание революции на Востоке, в колониальных странах, в преддверии которой он боялся любых возможных обвинений большевиков в притеснении кого-либо по национальному признаку, а потому, как говорится, дул на воду. Ссылка на грядущую революцию на Востоке прямо содержится в его письме «К вопросу о национальностях или об автономизации». И, во-вторых, что не менее важно, позиция Ленина по национальному вопросу, высказанная в письме «К вопросу о национальностях или об автономизации» согласуется с общей линией Ленина с 1921 года, заключающейся в том, что революция должна отступить, чтобы сохраниться. Ленин не спешил разделить участь Робеспьера, а потому задумал организованный, управляемый термидор, который должны были совершить сами большевики, не дожидаясь пока за них это сделает буржуазная стихия. И здесь НЭП и отступление в национальном вопросе находятся в одной политической логике. Ленин считал советскую власть еще слишком слабой, хорошо видел незрелость большевистских лидеров, а потому не считал возможным создавать фронт против окраинных националистов. Он хотел сохранить то, что было, а потому предлагал отступление и временный союз с мелкой буржуазией и местными националистами.

Следствием этого отступления была навязанная партии и стране националистическая политика корренизации-украинизации. Наибольший размах эта политика получила на Украине, где в 20-е годы была принята попытка насильственно украинизировать школу, государственный аппарат, русскоговорящий пролетариат больших городов. Проводить такую политику было кому, так как в период революции в партию вступило большое количество националистических элементов. В 20-м году решение о слиянии с КП(б)У приняла буржуазно-националистическая партия «боротьбистов». В 21-м году в РКП(б) влился Бунд. Еще совсем недавно Ленин на полном основании назвал эту публику «националистическими мещанами».

О том, к чему вела такая политика, каково было истинное лицо национал-коммунистов, чего на самом деле добивались активные украинизаторы красноречиво говорят партийный дискуссии тех лет.

На XII съезде РКП(б) шли жаркие дискуссии по национальному вопросу, которые ясно выявили две позиции: местных буржуазных националистов, уже тогда желавших по существу развала молодого советского государства и централистов, понимавших необходимость подлинного единства советских республик. Итак, сначала предоставим слово местным буржуазным националистам. Вот на съезде выступает один из руководителей Украины Раковский:

«Мы видим, что центральные синдикаты, тресты стараются уничтожить развитие местных предприятий и кооперативов, что идет борьба за сосредоточение богатств республик в руках центральных органов. Поэтому нам нужно задуматься, ибо в условиях новой экономической политики вот эти именно отношения между республиками могут дать место появлению всяких колонизаторских тенденций. Против этого нужно противостоять. Каким образом? Только одним: если мы сократим права центральных органов и усилим права местных органов. Если центральным органам будем давать те колоссальные права, которые дает союзная Конституция, то можно принимать сотни резолюций, но они будут продолжать ту же великодержавную политику, которая была до сих пор… Ясно выразилась борьба за захват предприятий между центральными и местными органами.» («Национальный вопрос на перекрестке мнений», Москва, «Наука» 1992г., стр. 186)

В этом отрывке из выступления Раковского, как на ладони видна теснейшая связь рассвета местного национализма 20-х годов и НЭПа. И то и другое было результатом необходимого отступления революции, временных уступок капитализму. Очевидно, что часть местных коммунистов, особенно украинских, в руках которых оказалась вторая после РСФСР по богатствам республика, думала не о совместном строительстве социализма, что невозможно без централизации и известного подчинения всей промышленности центральным органам, а о создании собственного независимого государства.

Вот как на этом же XII съезде Раковскому отвечал Сталин:

«Вы скажите прямо тов. Раковский, что вы против объединения, это я пойму. У вас сорвалась фраза – конфедерация, не за союз, а за конфедерацию. Это я пойму. Вы скажите прямо, что вы требуете того, чтобы в Донбассе руководила не центральная власть, а украинская… Вы должны честно и открыто сказать всем националам, что мы иногда вынуждены идти против права самоопределения национальностей, против их интересов за сохранение рабочими своей власти… ибо вопрос национальный есть подчиненный вопрос в отношении к вопросу рабочему.» (Там же, стр. 210-211)

О прямой связи местного национализма с НЭПом говорил на XII съезде Микоян:

«Затем на съезде создалась странная теория, по которой коммунисты-великороссы имеют право и должны бороться со своими националистами, а националы не должны и не имеют права бить свой национализм. С такими теориями нужно покончить… Если НЭП, вызвав сменовеховство среди русской интеллигенции, усилил великорусский шовинизм, то эти же НЭП и сменовеховство имели свое проявление среди других национальностей с не меньшим усилением антирусского местного национализма.» (Там же, стр. 198)

На четвертом совещании ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей, проходившем 9-12 июля 1923 года, член руководства компартии Украины, стоящий на интернационалистских позиция Мануильский констатировал:

«Я не скрою, товарищи, что у нас на Украине имеются серьезные расхождения с частью товарищей, возглавляемых тов. Раковским. Расхождения эти по линии государственной заключаются в том, что т. Раковский стоит на точке зрения, что тот союз, который сейчас организуется и будет проведен на ближайшей сессии ЦИКа, должен представлять из себя конфедерацию государств; мы же стоим на точке зрения, что этот союз должен являться и является союзным государством, а отнюдь не конфедерацией государств.» (Там же, стр. 247).

А вот выступает известный национал-коммунист и активный украинизатор Скрыпник:

«Одна точка зрения – это великодержавный централизм, имеющий своей формой единую и неделимую Россию, точка зрения, осужденная и пригвожденная к позорному столбу нашим XII партсъездом, но все же, к сожалению, до сих пор имеющая своих сторонников в нашей партии. Нам придется выкорчевывать эту точку зрения, уничтожать ее, ибо до съезда она существовала, многие остались при этой точке зрения до сих пор. Надо не переставая отграничиваться от нее, ибо лозунг «единая неделимая республика» есть лишь модификация деникинского лозунга «единой и неделимой России»… Мы строим свое государство таким образом, что свободные объединяющиеся республики остаются внутренне независимыми, вместе с тем передавая определенную долю своей суверенности своему Союзу Соц. Республик для экономической и политической борьбы во вне. Эта точка зрения находит, наконец, диалектическую линию, отмежевывающуюся и от конфедерации и от единого неделимчества. (Там же, стр. 249-250)

Не правда ли, как похож стиль Скрыпника на стиль сегодняшних украинских национал-коммунистов, как, словом, и вообще на стиль всех прожженных демагогов. Все та же лозунговая трескотня вроде «пригвождения к позорному столбу», призванная пустить пыль в глаза и скрыть подлинные цели.

На том же совещании Сталин показал, чего на самом деле хотят украинские буржуазные националисты с партийными билетами:

«Разве случайность, что т.т. украинцы, рассматривая известный проект Конституции, принятый на съезде Союза Республик, вычеркнули из него фразу о том, что республики объединяются в одно союзное государство? Разве это случайность и разве они этого не сделали?... Вычеркнуты слова «объединяются в одно союзное государство». Выкинуто тут четыре слова. Почему? Разве это случайность? Где же тут федерация? Я усматриваю зародыши конфедерализма у тов. Раковского еще в том, что он выкинул в известном пункте Конституции, принятой 1-м съездом, слова о Президиуме, как «носителе верховной власти в промежутках между сессиями», разделив власть между президиумами двух палат, т.е. сведя союзную власть к фикции. Почему он это сделал? Потому, что он против идеи союзного государства, против действительной союзной власти.» (Там же, стр. 261, 266-267)

О том, что на самом деле украинские национал-коммунисты 20-х годов вели дело к отрыву Украины от России свидетельствует и Нарком иностранных дел Чичерин в письме в Политбюро ЦК РКП(б) от 16 марта 1922 года:

«Разногласие возникло по поводу назначения Украинским правительством отдельной миссии в прибалтийские государства, причем члены этой миссии прибыли в Ковно, Ригу и Ревель даже без предварительного уведомления НКИД РСФСР и ведут там сепаратную политику помимо представительств РСФСР… Западные представительства уже неоднократно обнаруживали стремление сепаратно заигрывать с Украиной и вообще с окраинными государствами и разыгрывать их против РСФСР.» («ЦК РКП(б) –ВКП(б) и национальный вопрос», Москва, РОССПЭН 2005 г., стр. 65)

Если, выступая на общепартийных форумах и собраниях, украинские национал-коммунисты еще как-то пытались сохранять приличия, то в республике они развернули открытую русофобскую пропаганду. Так известный в 20-е годы украинский писатель-«коммунист» Хвыльовый, активно поддерживаемый национал-коммунистами прямо провозглашал «геть вид Москвы». В его статьях можно было прочесть, что «от русской литературы, от ее стиля украинская поэзия должна убегать как можно скорее», «идеи пролетариата известны нам и без московского искусства», что Украина должна ориентироваться на Европу «все равно, буржуазную или пролетарскую, нынешнюю или прошлую», а Москва провозглашалась «центром всесоюзного мещанства». Заметный украинский национал-коммунист 20-х годов, настойчивый украинизатор, бывший боротьбист Шумский восторженно писал о Хвыльовом, как о человеке «с твердо сложившимся марксистским мировоззрением, который лезвием диалектического метода познания проработал целые горы материала человеческой мысли, это тот тип революционера, которым мы должны гордиться.» Известно, что высоко оценивал Хвыльового и идеолог украинского фашизма Донцов.

А вот, как «коммунист» Шумский разделял украинцев на «свидомых» и презренных малороссов, не помогающих украинскому делу:

«В партии господствует русский коммунист с подозрительностью и недружелюбием относящийся к коммунисту-украинцу, господствует, опираясь на презренный, шкурнический тип малоросса, который во все исторические эпохи был одинаково беспринципен, лицемерен, рабски двоедушен и предательски подхалимен. Он сейчас щеголяет своим интернационализмом, бравирует своим безразличным отношением ко всему украинскому и готов всегда оплевать его (может иногда по-украински), если это даст возможность выслужиться и получить теплое местечко.» («ЦК РКП(б) –ВКП(б) и национальный вопрос», Москва, РОССПЭН 2005 г., стр.489)

Уже в 1927 году трезвеющая партия в Резолюции ЦК КП(б)У «О националистическом уклоне т. Шумкского» дала оценку этому деятелю и другим украинизаторам:

«Они пытались представить пролетариат, как силу, чуждую украинскому революционному движению, а коммунистическую партию, как организацию оккупантов (так квалифицировал нашу партию т. Шумсккий в начале 1920г. на конференции боротьбистов за 2 месяца до их вступления в КП(б)У) Они пытались, противопоставляя себе КП(б)У, совместить борьбу против «московского централизма» с борьбой за «самостоятельную», не связанную с Советской Россией, и противостоящую ей Советскую Украину… Сущность националистического уклона т. Шумского заключается… в бюрократическом, националистическом, небольшевистском подходе к проведению национальной политики в среде пролетариата Украины… в зоологической ненависти к русским партийным кадрам и к тем членам нашей партии – украинцам, которые проводят общепартийную линию… в сочувствии и поддержке группы украинских литераторов, провозгласивших ориентацию украинской культуры на капиталистическую Европу, в противовес Москве. Ту национальную борьбу, которая происходит внутри мелкой буржуазии (русской, украинской, еврейской), ведя за собой усиление национализма всех цветов и оттенков, т. Шумский пытается перенести в рабочий класс и в партию, проповедуя насильственную украинизацию русских рабочих…» («ЦК РКП(б) –ВКП(б) и национальный вопрос», Москва, РОССПЭН 2005 г., стр.487-488, 492)

Характеризуя проводимую на Украине политику украинизации в письме членам комиссии ЦК КП(б)У видный украинский коммунист Д.З. Лебедь писал:

«…усиление украинопляски в среде петлюровски настроенной общественности… раздувать вопросы национальной политики на Украине – это значит ослаблять себя самих… опасность вызвать отрицательное отношение в рабочих промышленных центрах резким переходом к украинизации… предлагаю в отношении профсоюзов никаких мер к украинизации не принимать, исходя из того, что нацвопрос – это тактика… которая оттолкнет нас от рабочих и рабочих от нас. Эта мера в отношении рабочих явно регрессивная.» (Л.П. Ненароков «К единству равных», Москва, «Наука» 1991г.)

Очевидно, что под маской интернационалистов в 20-е годы вылезла масса откровенных буржуазных националистов, особенно на Украине. Похожую картину мы часто видим и в наше время. Нужно признать, что у антирусского левого национализма на Украине есть серьезные традиции. Но как ни странно, эти традиции им приходится тщательно скрывать особенно от российских коммунистов. Нельзя не обратить внимание на такой любопытный факт. Националистические настроения заметны среди членов КПУ, кроме того, есть не мало левых националистических групп, впрочем, старательно прикрывающихся интернационализмом. Являясь ярыми сторонниками национальной политики 20-х годов, той самой украинизации, эти люди не дали ни одной сколь либо серьезной работы по ее истории, хотя у левых украинских националистов имеется с десяток разного калибра идеологов, знающих этот вопрос. Все ограничивается лишь общими словами, о том, какая хорошая это была политика. Причина такого положения вещей понятна. Если начать писать о национальной политике 20-х годов серьезно, то скрыть буржуазный национализм украинизаторов будет просто невозможно. Слишком все откровенно. Мы в этой статье, только чуть-чуть приподняв завесу над политикой украинизации, сразу же увидели оголтелый антирусский национализм, направленный на отделение Украины от России. Такую традицию приходится прятать, потому что ее даже отмыть невозможно. Отсюда патологическая лживость, редкая моральная и человеческая нечистоплотность, пристрастие к пустой политической трескотне и демагогии у современных украинских национал-коммунистов.

Продолжение следует...

 

Дмитрий Якушев