ЕВРАЗИЙСКИЙ
СОЮЗ
МОЛОДЁЖИ
Вход Поиск
О проекте Карта сайта
Регистрация Участники
ДОКУМЕНТЫ
ССЫЛКИ
Новороссия

Релевантные комьюнити ЕСМ:
rossia3
ru_neokons
ЕСМ - ВКонтакте
Дугин - ВКонтакте

Регионы ЕСМ

Дружественные сайты

Прочее

КАЛЕНДАРЬ
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
ЛИТЕРАТУРА
Малороссийский писатель Николай Васильевич Гоголь был не так прост, как он может казаться на первый взгляд. Его произведения пронизаны мифологическими комплексами и сакральным символизмом. Даже такое банализированное общественностью (вплоть до постан
13 января 2009
Гоголь: за порогом текста
Евразийские святки

Малороссийский писатель Николай Васильевич Гоголь был не так прост, как он может казаться на первый взгляд. Его произведения пронизаны мифологическими комплексами и сакральным символизмом. Даже такое банализированное общественностью (вплоть до постановок новогодних китчево-идиотских телемюзиклов) произведение как «Ночь перед Рождеством» в оптике историка религии предстает как грандиозное инициатическое полотно. В повести описан так называемый «трудный переход», «магический полет», критический момент обновления мира и другие сакральные сюжеты, связанные с символизмом полов,  кузнечным ремеслом и тайными древними церемониями.

Традиционное восприятие времени четко структурировано со своими добрыми, злыми часами и днями, а период, описываемый в «Ночь перед Рождеством» имеет особую важность. На Руси начало традиционных зимних торжеств приурочено к кануну православного Рождества со своими особыми ритуалами. Но в более широком космологическом контексте – это финальное наступление Нового Года, когда мир обновлен и «с первыми колоколами к заутрене, побежит он (нечистый) без оглядки, поджавши хвост, в свою берлогу».

Празднование Нового Года – одна из самых важных онтологических церемоний в мире, причем этот момент в первую очередь является опасным периодом  остановившегося времени, когда силы хаоса приходят в мир. Начинается этот период 25 декабря, когда солнце  выходит  из своей самой низшей точки пребывания и день начинает расти. Десакрализованное 1 января сохранило следы священной традиции, где светское «загадать желание» и пьянка – оргия заменили всевозможность и вседозво-ленность, а Дед Мороз и Снегурочка символизируют богов, снисходящих с небес для обновления мира (образ Николы Чудотворца наложился гораздо позднее). При наступлении же Нового Года приходит чистый год, имеющий священную полноту, и прав был Гоголь, написав, что черту «последняя ночь осталась шататься по белу свету и выучивать грехам добрых людей». Для подобных критических точек характерны не только различные обряды (ритуальная пища – кутья, колядование, шествие ряженых), но и сам порыв к иному миру. Как мы увидим, все это тесно связано друг с другом. Колядование – обряд заклинания будущего плодородия. Колядующие выступали как агенты иного мира, которые приносили благополучие на следующий год, если их должным образом одаряли. Встречается и мотив перехода через водную преграду. В нашем случае кузнец на заявление притворившегося Чуба, что он колядующий, выгнал его вон с побоями и трансцендентные силы, мстя ему за подобное отношение к традиции,  внушают помыслы об утоплении.  Ряжение, аналог западного карнавала, когда одежды были вывернуты наизнанку, а на лицах нередко находились маски, символизирует антимир. Социальная структура общества переворачивалась – отсюда и желание стольких гостей посетить Солоху, и «календарно приуроченные молодежные игры, хранящие следы языческой сексуальной магии»1, желание Чуба действовать наперекор куму. А насмешки Оксаны над кузнецом – суть «смеховой»  обряд, столь характерный для данного периода, ведь «смех на глубинном уровне связан со смертью и миром мертвым, миром хаоса»2. Ритуальное сквернословие – еще один существенный элемент этого времени года,  символизирующего антимир и упадок, а как мы помним, в книге ругались немало.

В повести самым важным на наш взгляд является мотив «магического перехода» и Гоголь явно был одержим символи-кой перехода. «Нужно идти!», - говорит Чуб куму, хотя и досадует на себя за свои слова. Вначале он даже боялся идти, так как черт украл месяц, однако, «что-то дергало [его] идти наперекор». Ткач тоже шел «куда ноги идут». Вся повесть пестрит ногами, ходьбой, чере-вичками, сапогами. Не стоит забывать, однако, что события повести происходят в канун Рождества. Это и есть точка метафизического перехода. Рождается Спаситель Мира, тот кто «сотрет главу змиеву». Упраздняется ветхое, рождается новое. В архаических традициях этот миг также символизирует точку возрождения: «культурный герой» вступает в полный мрак  ада, дабы одолеть противника и, если повезет, возвратиться с победой обновленным. Для книги «Ночь перед рождеством» парадигматичен символизм  самого рождения, инициации смерти и воскрешения. В стиле классической космогонии, где чудища пожирают солнце, в  повести черт прячет месяц в карман, а ведьма звезды в рукав. Воцаряется тьма. Это очень важный момент. В герметических трактатах указывается на то, что Великое Делание должно производиться при отсутствии  солнечного света, иначе труды над изготовлением Философского Камня обречены на провал. Элемент мрака будет постоянно подчеркиваться в повести.

Сюжет перехода у Гоголя раскрыт на нескольких уровнях. Чуб двинувшись в ночь, попадает, заблудив, мягко выражаясь не туда. Он застряет в «темной матке» мешка не выполнив своей инициатической задачи. В мешке должен был находиться «нордический кабан», боров из земли Варахи (Гипербореи). Однако оттуда вылез Чуб, такой же волосатый Чуб как и раньше (сидевший в мешке голова тоже был небрит). Должен был вылезти лысый младенец, или хотя бы «лысый черт». «Лысый черт тебе покажет, а не мы», - намекал об этом кум жене ткача.3

Иное дело Вакула. Он классический образец сакральной фигуры кузнеца. Кузнец во всех традиционных обществах обладал амбивалентными свойствами. Он одновременно и благой культурный герой, зачастую либо прародитель человечества, либо изобретатель ремесел и т. д. Кузнецы в различных традициях были: 1. Самими богами (часто грозы и плодородия) либо полубогами, научившими людей многим ремеслам. 2. Колдунами, знахарями, шаманами, т.е. теми, кто повелевает духами. 3. Воинами. Вследствие этого обладатели данной профессии имеют недюжинную силу, а сам процесс кузнечного дела сопряжен с различными ритуалами жертво-приношения. В Китае кузнец и его жена бросали в печь свои ногти и волосы, символизирующие их самих, в Африке кровью цыплят окроплялись уголь и руда. Кузнец – адепт, следящий за соединением различных материй, что в соответс-твующей форме отражено в различных алхимических трактатах. «Инструменты кузнечного дела также причастны сакральности. Считается, что они могут использовать свою собственную магико-религиозную силу сами, без помощи кузнеца.»4 В мифах сохраняется и божественный характер изготавливаемых богом-кузнецом или сверхчеловеком-кузнецом предметов. Вакула – еще и хороший художник, иконописец,а на литургии в храме входит петь на крылос «Отче Наш» и «Иже Херувимы». Перенос даров во время пения херувимской песни символизирует шествие Бога Сына на смерть, а историк религий М.Элиаде замечает, что «арабское g-y-n, «ковать, быть кузнецом» родственно еврейскому, сирийскому и эфиопскому словам, обозначающим «пение, исполненное погребального плача.»5  Подобные связи существуют и в других языках: по-гречески пиит – поэт, создатель; в немецком рифмоплет (Reimschmied) буквально означает «кузнец рифм», а ведь Вакула «знал и сам грамотный язык», «умел ввернуть модное слово». И в то же время кузнец сродни колдунам, черным магам, демонам и чертям.6 Действительно, имени Вакула нет в святцах, а если прочитать его наоборот, то само собой напрашиваются занятные конотации. Мать у Вакулы ведьма. Но Вакула идет по пути героя, отрываясь от матери и прилепляясь к жене. «Что мне до матери? Ты у меня мать и отец, и все, что не есть дорогого на свете», - говорит он Оксане. Самовлюбленная Оксана требует от него царских черевичек. А как же еще можно совершить инициатический переход, если нет царских черевичек. Женщина здесь выполняет пассивную роль, хотя именно она вдохновляет кузнеца на подвиг. Но чтобы их добыть, нужно сначала спуститься в регионы смерти. Вакула прощается с друзьями, завещав свое добро на церковь. И здесь он встречает настоящего «стража порога» (настоящего запорожца) Пузатого Пацюка. Он то и указал кузнецу путь после определенного испытания (Вакула не съел скоромный вареник в последние часы поста). Пацюк послал его к черту за спиной, чтобы кузнец вытерпел еще одно испытание-искушение. «Оксана сегодня будет же наша», - шепчет мелкий бес, предвкушая победу и славу среди чертей. Здесь есть странное упоминание о хромом черте, первым на выдумки, что снова нас отсылает к новогодней символике перехода, ног, хромоты и т.д. Кроме того, сам дьявол по некоторым преданиям хром. Но Вакула с легкостью справляется с происками беса, ища встречи с самым главным противником. Здесь Гоголь использует классический сюжет полета на черте. Неся  мешок с чертом, Вакула думал, что туда «положил струмент свой», но позднее, как мы знаем, сделает черта своим магическим инструментом в целях заполучения царицыных туфелек, подобно тибетскому Дам-чану, ездящему верхом на козе и китайскому Даньцзянь-Саню (богу грозы), кующему свое железо между рогами принесенного в жертву животного, отправившись на рогатом в Санкт Петербург. Вспомним святого Иоанна Новгородского, летавшего в Иеросалим на черте. Уместно также привести парадигму «оседлания тигра» из дальневосточной традиции, по которой Эвола написал свой блестящий труд о поведении в мире, лишенном традици-онных ценностей.  У Гоголя мы видим нечто подобное. Вакула летит не в Иеросалим и не в Москву – Третий Рим, а в затхлый, болотистый «Петембург, прямо к царице!». Потрясающе описание полета на черте, напоминающее прогулку по тонкому миру: «Все было светло в вышине. Воздух в легком сиреневом тумане был прозрачен. Все было видно, и даже можно было заметить, как вихрем пронесся мимо их, сидя в горшке колдун; как звезды, собравшись в кучу, играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как плясавший при месяце черт снял шапку, увидавши кузнеца, скачущего верхом; как летела возвращавшаяся назад метла, на которой, видно, только что съездила куда нужно ведьма…много еще дряни встречали они». Вакула уговаривает следующих «стражей порога» (запорожцев) взять его к царице. Но прежде появляется самый главный противник нашего героя. На вопрос кузнеца запорожцам «Это царь?» один из запорожцев отвечает: «Куда тебе царь! Это сам Потемкин». Царя – человеческого воплощения солнца, не может быть в этой книге, а фамилия, титул князя (=князь мира сего, тьмы…) и его образ («немного крив на один глаз» - в различных традициях подчеркивается хромота, одноглазость либо другие физические недостатки, присущие антихристу и лжепророку) раскаляет суггестивность текста.

 Да, это не царь, это сам князь мира сего – одноглазый Потемкин. После нарушения православной «симфонии властей», после русского церковного раскола, царя-удерживающего больше нет. Есть князь Потемкин, распутная императрица, офранцузившиеся блюдолизы, очумелый голова и полудурок-дьяк в мешке. Однако кузнецу во что бы то ни стало нужны черевики и он их не без хитрости добывает, наказав и самого черта (все-таки Рождество). Примечательно, что возвращается Вакула в новых одеждах, обретенных им в «ином миру». Естественно, дальше следует иерогамия.

Иные «ходоки» не имеют такого блистательного финала. Всех их одурачила «черная женственность» Солохи, духовно оскопившая и Чуба, и дьяка, и самого голову. Про «магический переход» сдуру вспоминает лишь Чуб, когда спрашивает вылезшего из мешка голову, по поводу того, чем тот смазывает свои сапоги.

Вообще символизм зимнего солнцестояния (Нового года) включает в себя как символизм пещеры, так и символизм разрубающих орудий (меч, молот, топор). Пещера в данном случае есть ясли, в которых рождается Христос (т.к. мы находимся в христианском контексте). Молот есть преимущественное орудие кузнеца. Также характерен здесь символизм материнской утробы. Связь Богородицы, пещеры и яслей напрашивается сама собой. А вот пародийно-искаженным символом пещеры-утробы – являются мешки, в которые попадают либо незадачливые и глупые герои, либо черти, ничего существенно в ценностно-онтологичном плане не приобретающие. Подобно Христу, рождающемуся в пещере, наши герои погребаются в мешки в доме женщины, имеющей отношение к эмбриологической традиции и символизирующей прародительницу землю.   Для сотворенного в молчании  падшего ангела пребывание в мешке напоминало «радость в пещере, подобно ликованию в крепости или тайном пристанище изгоя»7  и он, вынашивая коварные замыслы против Вакулы, грезил о будущих почестях среди своих сородичей. Несколько позже, под властью кузнеца, черт на короткое время впадет в оригенизм, прося «отпустить только душу на покаяние». Три остальных Солохиных гостя вместе с углем (напомним, что все трое кроме черта залезли в мешки из-под угля! Уголь играет немаловажную роль в алхимии) как в лоне матери-земли вынашиваются (и буквально тоже)  с полагающимися в традиционных обществах мучениями (Чубу «волоса на голове его прикрутила завязавшая мешок веревка», «голова начал было икать довольно явственно» и все сносил, когда девушки везя мешок на санках взбирались сверху, дьяк «покряхтывал под невежливыми ногами Чуба»). Дьяк, как известно, личность с претензией на большее знание потустороннего, «проткнул для себя пальцем порядочную дыру», а перед погружением в мешок сделал довольно парадоксальное высказывание о доброте Солохи, аппелируя на Евангелие от Луки гл.13. 

 Расколотость же видна на примере Оксаны, которая до самого Рождества отвергает кузнеца, а после явно тревожной ночи, обнажившись в темноте, побранив себя и помучавшись, она «к утру влюбилась по уши в кузнеца».

В данном повествовании сразу обнаруживается оппозиция женское – мужское, пассивное – активное. Начнем с того, что женские роли в книге показаны в типично паразитарном виде. Ночная прогулка Оксаны с подругами вследствие временного отрезка антимира не вписывается в эту категорию. Ведьма  Солоха, промышляющая воровством молока у коров, для каких-то своих целей таскает звезды с неба (похищение светил- довольно частый мотив в календарных обрядах и мифах разных народов; интересно, что черт крадет месяц, а не луну, т.е. субъект мужского рода занимается  объектом мужского рода, и производит остальные действия с целью всего лишь навредить кузнецу), она же стремится влить в себя потенцию Чуба, по тексту «присоединить к своему хозяйству», что не мешает ей дурачить еще несколько ухажеров. Оксана неспроста спрашивает у Вакулы, когда обнаруживает его в своем доме, о сундуке (как известно, в практических целях пригодного лишь для вмещения в себя чего-либо), а потом и вовсе в стиле «черной магнезии» требует для себя черевики, которые носит царица. Кумова жена, в буднях занимающаяся чревоугодием у разных местных жительниц, пытается узурпировать принесенный ее мужем и ткачом Шапуваленко мешок, а жидовка-шинкарка (этой дефиниции уже достаточно для вынесения крайне сурового приговора) в долг не дает. Еще двое – старуха Перепечиха и толстая ткачиха с наглой уверенностью разносят сплетни про смерть кузнеца, уподобляясь луне, которая ворует солнечный свет и в искаженном виде выдает за свой.

Таким образом, напрашиваются следующие вопросы. Знал ли сам Гоголь глубины того, что он отразил в своей повести? Или правы психологи глубин, твердящие о коллективном бессоз-нательном? А может прав Мирча Элиаде, который даже профанные вещи рассматривает как особое выражение сакрального?

1. А.В.Юдин «Русская народная духовная культура» Москва. Изд-во Высшая школа. 1999. с .259.

2. Там же, с.257.

3. Для более детального ознакомления с этим феноменом смотрите: А.Дугин «Орден Илии» в кн. «Конец Света» Москва. Изд-во Арктогея. 1998. с.276.

4. Элиаде «Азиатская алхимия» Москва. Изд-во Ладомир. 1998. с.152.

5. Там же с. 195-196.

6. Там же с.  188-195.

7. Г.К. Честертон «Вечный человек»  Москва.  Изд-во политической литературы. 1991. с.205.

Журнал "Кали-Юга" №2, 2003 г.

 

Леонид Савин, Анатолий Макогон

Новости
01.08.19 [19:00]
Школа патриотического действия
27.05.19 [20:00]
Интервью с Егором Холмогоровым о сериале «Игра престолов»
18.04.19 [19:00]
Круглый стол «Либерализм: концепция и реальность»
21.12.18 [19:00]
Факторы русского раскола: социальный и политический аспект
01.11.18 [19:00]
Круглый стол «Многополярный мир, как вариант будущ...
29.06.18 [17:00]
Спортивная Среда!
02.01.18 [7:00]
Евразийцы учатся рукопашному бою (ФОТО)
25.11.17 [18:00]
Евразийцы учатся стрельбе (ФОТО)
25 октября 2017 года на 42 году жизни после тяжёлой и продолжительной болезни ушёл из жизни оригинальный философ, поэт, исполнитель Олег Валерьевич Фомин-Шахов 26.10.17 [19:00]
Информация по прощанию с Олегом Фоминым
Презентация книги директора Центра геополитических экспертиз, члена Изборского клуба Валерия Коровина «Геополитика и предчувствие войны. Удар по России», вышедшей в издательстве «Питер», состоится 9 сентября 2017 года в рамках 30-й Московской междуна 10.09.17 [15:00]
Презентация книги Коровина «Геополитика и предчувствие войны»
Новости сети
Администратор 23.06.19 [14:53]
Шесть кругов к совершенству
Администратор 23.02.19 [11:10]
Онтология 40K
Администратор 04.01.17 [10:51]
Александр Ходаковский: диалог с евроукраинцем
Администратор 03.08.16 [10:48]
Дикие животные в домашних условиях
Администратор 20.07.16 [12:04]
Интернет и мозговые центры
Администратор 20.07.16 [11:50]
Дезинтеграция и дезинформация
Администратор 20.07.16 [11:40]
Конфликт и стратегия лидерства
Администратор 20.07.16 [11:32]
Анатомия Европейского выбора
Администратор 20.07.16 [11:12]
Мозговые центры и Национальная Идея. Мнение эксперта
Администратор 20.07.16 [11:04]
Policy Analysis в Казахстане
   

Сетевая ставка Евразийского Союза Молодёжи: Россия-3, г. Москва, 125375, Тверская улица, дом 7, подъезд 4, офис 605
Телефон: +7(495) 926-68-11
e-mail:

design:    «Aqualung»
creation:  «aae.GFNS.net»

ads: